Домой   Карта сайта   Контакты
ЭНЦИКЛОПЕДИЯ
ФЛАГОВ
ФЛАГИ СТРАН МИРА
В нашей энциклопедии флагов собраны флаги более чем 200 стран и территорий мира.
Главная » Статьи » Участие морской батареи Ахал-Текинской экспедиции 1880-1881 г
Главная          Флаги мира          Вексиллогия          Статьи          Каталог сайтов          Контакты
 
 
Европа

Америка

Азия

Африка

Австралия





Участие морской батареи Ахал-Текинской экспедиции 1880-1881 г





Александр II вёл последовательный курс на присоединение к Российской империи среднеазиатских ханств и территорий. Русским войскам ставилась задача прекратить дерзкие набеги местных племен на приграничные земли, покорить их силой оружия, защитить караванные пути и обеспечить развитие торговли с Персией, Афганистаном и Индией. Но действия в этом регионе имели свою специфику. Едва ли не большую трудность, чем сопротивление воинственных узбеков, таджиков, туркмен, киргизов, представляли природные условия. Песчаные и каменистые пустыни, солончаки и безводные степи защищали среднеазиатские города и оазисы от нашествий извне. Русским войскам приходилось действовать небольшими отрядами с минимальным числом артиллерии и запасов. Тем не менее, 15-17 июня 1865 г. генерал-майор М.Г. Черняев штурмом взял Ташкент, в мае-июне 1868 г. генерал-лейтенант К.П. фон Кауфман занял Самарканд и покорил Бухару, а в мае-июне 1873 г. завоевал Хиву, зимой 1876 г. генерал-майор М.Д. Скобелев окончательно усмирил Кокандское ханство, преобразованное в Ферганскую область.

После этих трудных походов оставался последний, но зато самый опасный очаг воинственного разбоя  Ахал-Текинский оазис, в котором проживало до 90 тысяч человек. Собственно, он представлял цепь оазисов, расположенных у подножия горного хребта Копетдаг, по северным склонам которого от заснеженных горных вершин стекали небольшие речки. Благодаря им вдоль гор на протяжении 250 вёрст шла неширокая прерывистая полоса плодородной земли. На ней раскинулись орошаемые пашни и 27 текинских кишлаков, наполненных персиковыми, абрикосовыми, ореховыми деревьями и виноградниками. Однако главным занятием текинцев являлись разбойничьи набеги (аламаны) против соседей, особенно персов, совершавшиеся регулярно после завершения полевых работ. Этому кровавому промыслу способствовало удобное расположение оазиса между Хивой и Бухарой с одной стороны и восточным побережьем Каспия, Персией и Афганистаном  с другой. В разбойничьих набегах храбрые и жестокие текинцы не имели себе равных. Каждый взрослый мужчина являлся умелым воином, в совершенстве владевшим шашкой. «Кто взялся за рукоять сабли, тот не ищет предлога», — было излюбленной поговоркой текинцев. На своих неутомимых конях они неожиданно налетали из степей и песков, безжалостно опустошали деревни и столь же стремительно исчезали, увозя с собой награбленное добро, уводя рабов, отгоняя захваченных верблюдов, баранов, лошадей, коров. Со стороны Каспийского моря оазис надежно защищали 300 вёрст песков и солончаков, от Персии отделяли горы Копетдага, а от Хивы и Бухары  более 500 вёрст Каракумской пустыни. Фактически Ахал-Теке являлся естественной крепостью, созданной самой природой, и все карательные экспедиции против неё заканчивались неудачно. Постоянные успехи и безнаказанность убедили текинцев в своём горделивом превосходстве и создали им ореол непобедимости.

Так продолжалось многие годы, пока в регионе не появились русские войска. Последовательно продвигаясь на восток, они начали подбираться к владениям текинцев. 29 октября 1869 г. в Муравьёвской бухте Красноводского залива1 высадился отряд полковника Н.Г. Столетова, основавший укрепление Красноводск, а также пост в Михайловской бухте. Местные туркменские племена йомудов, жившие вдоль каспийского побережья, приняли российское подданство. Появление русских взволновало текинцев. Уже 20 ноября они совершили налёт на Михайловский пост, на что Столетов ответил экспедицией 30 ноября-20 декабря 1869 г. против Кызыл-Арвата — первого аула при входе в оазис с западной стороны. Но усиленные действия по покорению Хивы заставили ограничиться только этой рекогносцировкой. Следующие несколько лет русские войска лишь укреплялись на побережье, построили ещё одну приморскую базу в Чекишляре и окончательно установили своё влияние среди йомудов.

Наконец, в мае 1877 г. отряд войск генерал-майора Н.П. Ломакина совершил новую экспедицию против оазиса, занял Кы-зыл-Арват и разбил текинцев. Но затем из-за отсутствия запасов отряд вернулся в Красноводск. Текинцы восприняли этот отход как поражение русских и ещё больше уверились в своей непобедимости. В 1878 г. Ломакин с отрядом выступил из Чекишля-ра вверх по реке Атрек и на середине пути к оазису построил передовой пост в Чате. Но и в этот раз войска, сопровождаемые торжествующими текинцами, вернулись к побережью. Тогда, чтобы окончательно покорить оазис, 30 июля 1879 г. из Чекиш-ляра через Чат двинулся сильный отряд генерал-адъютанта И.Д. Лазарева. Узнав об этом, текинцы решили поголовно собраться в малом оазисе Геок-Тепе и построить возле 14-метрового холма Денгиль-Тепе большую земляную крепость Янги-Шаар. 28 августа 1879 г. русские войска предприняли неудачный штурм крепости, названной по месту её расположения Денгиль-Тепе. Понеся серьёзные потери, отряд, преследуемый текинцами, отступил через Чат к Чекишля-ру. Это поражение имело самые негативные последствия для российского влияния в регионе. Вера в непобедимость «белых рубах» оказалась подорвана. Обнаглевшие текинцы совершили ряд опустошительных набегов. Мятежные настроения стали проявляться в соседних Хиве, Бухаре и Коканде.Всё это происходило на фоне только что победно завершившейся Русско-турецкой войны. После разгрома мощной Османской империи Александру II слишком обидными казались «доброжелательные» советы европейских политиков о том, как надо воевать с «халатниками». Покорение текинцев стало делом государственного престижа. Но даже талантливый организатор и прославленный кавказский генерал А.А. Тергукасов, назначенный начальником войск в Закаспийском крае, считал, что покорение Ахал-Теке займёт четыре года и будет стоить 40 миллионов рублей. В этой ситуации император 12 января 1880 г. назначил начальником будущей экспедиции героя Русско-турецкой войны генерал-адъютанта М.Д. Скобелева, хорошо знавшего специфику региона и прославившегося решительными и умелыми действиями против хивинцев и кокандцев.

 Хотя Скобелев прославился как отчаянный храбрец, сторонник стремительных маршей и быстрых действий, на этот раз генерал к всеобщему удивлению решил не торопиться — слишком высокой была цена неудачи. Сначала он планировал надёжно занять вход в оазис, устроить в Вами передовую базу снабжения и обеспечить её постоянное сообщение с Красноводском и Чекишляром. Возложив на Скобелева всю ответственность, император предоставил ему самые широкие полномочия. И генерал воспользовался этим в полной мере, особенно по части снабжения. Никогда ещё русские войска не имели такого прекрасного обеспечения. Провиант выдавался солдатам по морской норме и в точном соответствии с приказом Скобелева: «Кормить до отвалу и не жалеть того, что испортится». Для экспедиции оперативно заказывались все технические новинки: опреснители, рутьеры, гелиографы, ракеты, ручные гранаты, консервы и пр. Из Туркестана и Оренбургских степей пригонялись тысячи верблюдов. Предусматривалось даже строительство железной дороги.

Среди прочих мер Скобелев планировал организовать доставку военных грузов из Чекишляра на баржах по реке Атрек. Для этого генерал-адмирал великий князь Константин Николаевич выделил четыре паровых катера Балтийского флота, вооружённых шестью картечницами Фарингтона и двумя скорострельными пушками системы Энгстрема. Флигель-адъютанту капитану II ранга С.О. Макарову поручили сформировать команды катеров. Уже 13 апреля 1880 г. из Кронштадта выступил отряд моряков под командованием лейтенанта Николая Николаевича Шемана: мичман Евгений Николаевич Голиков, поручик Корпуса инженер-механиков флота барон Николай Оттович фон Эльснер, 1 боцманмат (в должности фельдфебеля команды), 1 артиллерийский и 1 минный унтер-офицеры, 2 квартирмейстера, 1 матрос-стрелок, 6 мат-росов-комендоров, 3 матроса 1-й статьи,2    машинных унтер-офицера, 6 машинистов, 4 кочегара, 1 сигнальщик. Всех своих людей лейтенант Шеман выбирал в экспедицию лично. Причём на одну вакансию претендовали по 50 добровольцев. Так что состав команды действительно оказался отборным. Каждый моряк вооружался палашом и револьвером, а строевые чины  ещё и винтовкой Бердана. На каждую пушку Энгстрема взяли по 304 снаряда, а на картеч-ницу  по 10 тысяч патронов. Картечницы имели десантные лафеты и передки с ящиками для патронов.


15 апреля отряд с катерами выехал по железной дороге из Петербурга и 21 апреля прибыл в Царицын. 2 мая из Царицына отряд пароходом перевезли на станцию Каспийской флотилии на острове Ашур-Адэ в Астрабадском заливе. Отсюда два катера отправились в Чекишляр. По приходе на рейд 10 мая с катеров на берег свезли упакованные в ящики картечницы. «Так как генерал-адъютант Скобелев изъявил желание тотчас же осмотреть морские орудия и картечницы, то необходимо было как можно скорее собрать их в полную боевую готовность, а между тем под руками не нашлось никакого инструмента, которым можно было вскрыть ящики, весьма прочно упакованные в виду дальней дороги. Тогда матросы были собраны около ящиков, и им было объявлено, что чем скорее будут раскупорены ящики и собрана батарея, тем скорее они увидят белого генерала, под командой которого они будут иметь честь служить. После этого по команде “Ломай!" матросы бросились к ящикам, которые, трудно сказать, чем и как, были разломаны, и не более как через два часа батарея была
вполне готова».

Около 14 часов к морякам приехал М.Д. Скобелев. Ему так понравились картечницы на десантных лафетах, что он решил их взять с собой в поход. «Имел случай видеть на деле, под Плевною, всю пользу, которую приносят картечницы при известных обстоятельствах,  объяснял позднее своё решение генерал.  В Средней Азии они, кроме того, способны пошатнуть нравственную сторону противника: победить значит удивить». Собрав после смотра всех офицеров и матросов вокруг себя, Скобелев обратился к ним с речью: «Я хорошо знаю подвиги моряков по тем сражениям, в которых они участвовали [при этом генерал перечислил все достопамятные сражения русского флота и участие моряков в сухопутных военных действиях.  А.К.]. Я беру вас с собой, чтобы дать вам возможность отличиться, и потому буду держать вас всегда впереди. Ваши собратья перевозят по Каспийскому морю войска и провиант, чем много способствуют экспедиции, но это чёрная работа, а вам я хочу дать чистую работу  боевую. В степи многопыли, а потому берегите ваши орудия, окутывайте их с дула до казны материей и ухаживайте за ними, как за красными девушками». На слова Скобелева матросы весело отвечали «Рады стараться, ваше превосходительство!».

В связи с решением Скобелева капитан II ранга С.О. Макаров, отвечавший за морское обеспечение экспедиции, приступил к формированию команды к двум пушкам Энгстрема и четырём картечницам Фарингтона. Эти орудия составили морскую батарею, командиром которой 16 мая назначили лейтенанта Николая Николаевича Шемана, а его помощником — поступившего в отряд из Каспийской флотилии гардемарина Александра Александровича Майера. Сформированная С.О. Макаровым и Н.Н. Шеманом команда из 30 нижних чинов имела смешанный характер: 16 моряков балтийского отряда и 14 человек от Каспийской флотилии (см. таблицу на с. 77). Батарее передали 16 упряжных лошадей — по две к каждой картечнице и по четыре к пушкам. Если картечницы имели специальные лёгкие лафеты и передки, то к пушкам пришлось взять передки от полевых орудий. Из 6-й батареи 21-й артиллерийской бригады в морскую батарею также назначили 12 канониров для исполнения обязанностей ездовых. Оставшуюся после сформирования батареи команду балтийских моряков дополнили матросами Каспийского экипажа и распределили по четырём паровым катерам. Два из них обслуживали неудобный Чекишлярский рейд, где из-за мелководья грузы приходилось за четыре версты от берега перегружать с приходящих морских судов на туркменские лодки и баржи. Ещё один катер служил в Красно-водске, а один с трудом доставили по Атре-ку в Дузлу-Олум (в 47 верстах выше Чата).

Возглавив морскую батарею, лейтенант Н.Н. Шеман начал деятельно готовиться к предстоящему сухопутному походу. Для матросов закупили водоносные баклаги и бутылки, обшитые кошмой2. Вместо поршней, которых в наличии не оказалось, Шеман по приказанию Скобелева сшил команде сапоги из парусины. Кроме того, при каждой возможности моряки обязательно мыли ноги. Благодаря этим мерам батарея за время похода не имела ни одного отставшего из-за очень распространённой в регионе болезни ног. Ящики с патронами для защиты от пыли и песка зашили в войлок и накрыли сверху брезентом. Картечницы обернули в войлок от казны до дула, а спицы колес во избежание рассыхания обмотали мочалом. Передки орудий покрыли белыми парусиновыми чехлами. Батарею снабдили палаточным лагерем, а также 40 верблюдами при 7 персах-вожатых: 17 верблюдов предназначались для транспортировки патронов и снарядов, 6  для доставки 10-дневного запаса провианта, ещё 6  для семидневной порции овса, 5 для палаточного лагеря, 2  для запасов воды, 4  под кухню и солдатские вещи. Перед выступлением в поход батарее выделили ещё 5 верблюдов при 1 персе.

11 июня, перевалив через горный хребет Копетдага, морская батарея пришла в Вами. Главные степи и пустыни остались позади, и далее отряду Скобелева предстояло пройти до Геок-Тепе 112 вёрст (119,5 км) в основном по плодородной территории оазиса. Генерал предложил текинцам покориться, но вместо ответа они совершили налёты на русские аванпосты. Тогда, укрепившись в Вами, Скобелев сосредоточил усилия на доставке с берегов Каспия припасов и создании в Вами мощной передовой базы снабжения. На всех основных этапных пунктах и колодцах с интервалами в 2-3 перехода построили укрепления. Вдоль Атрека многочисленные верблюжьи караваны везли провиант из Чекишляра, а от Красноводска через Кызыл-Арват  военные припасы. Но поскольку от жары и работы верблюды умирали тысячами, требовалось организовать более надёжный способ транспортировки. Ещё 5 мая М.Д. Скобелев с С.О. Макаровым и штабом лично обследовал Михайловский залив и установил пригодность его фарватера для проведения барж. Тут же в заливе началось строительство пристаней, что по сравнению с дорогой от Красноводска позволило сократить путь до Вами на 120 вёрст (128 км). 24 августа от Михайловского укрепления повели железную дорогу к Кызыл-Арвату. До января 1881 г. удалось пройти около половины пути: на 83 версты (88,5 км) проложили паровозную железную дорогу почти до колодцев Айдин; от них еще 27 вёрст (28,8 км) шла конная железная дорога до перевала Ахча-Куйм через Балханы, откуда грузы уже доставлялись на верблюдах3.

1 июля 1880 г. М.Д. Скобелев выступил из Вами с небольшими силами к Геок-Тепе для проведения глубокой разведки. В этой «прогулке в осиное гнездо» участвовала и морская батарея. Лейтенант Н.Н. Шеман, едва державшийся в седле из-за жестокого приступа лихорадки, лично повёл свои картечницы в дело. «Хотя, видя мою болезнь, мне и советовали не идти в поход,  писал лейтенант С.О. Макарову,  но я решил, что хоть полумертвому, а идти должно, чтобы никто не мог сказать: моряк трусит». Всего в экспедицию отправились 3 роты пехоты, 4 казачьих сотни (одна ракетная), 4 дальнобойных крупповских и 2 горных орудия, 4 картечницы. Пройдя сотню вёрст, отряд после незначительных стычек у Арч-мана и Дуруна занял 5 июля укрепление Егиен-Батыр-Кала в 12 верстах (12,8 км) от Денгиль-Тепе. Одну картечницу гардемарин А.А. Майер установил в угловой башне калы для стрельбы поверх глиняной стены. Эта картечница с полуротой пехоты составила резерв отряда, который 6 июля в 4 часа утра выступил к крепости.

Несмотря на сильный вражеский огонь, Скобелев лихо, с устрашающей текинцев музыкой, игравшей любимый генералом «Марш добровольцев», подвёл пехоту к Ден-гиль-Тепе на тысячу шагов. В это время орудия заняли высоту в трёх верстах от крепости и послали внутрь неё больше сотни разрывных снарядов. Три морских картечницы стояли рядом с пушками на случай атаки текинцев, пули которых долетали даже до артиллерии.К 13 часам рекогносцировка и съёмка местности были закончены. Колонна опять-таки под бравурные звуки оркестра, с песенниками двинулась в обратный путь. Массы текинцев тут же вышли из Денгиль-Тепе и стали наседать на отряд. Перед началом отхода Скобелев велел лейтенанту Шеману с 3 картечницами находиться в арьергарде и действовать самостоятельно по обстановке. Уже через 10 минут боцманмат Стафеев доложил, что текинцы с шашками обскакивают левый фланг колонны. Лейтенант приказал снять орудия с передков и, подпустив текинцев на 300 шагов, открыл огонь из одной картечницы. Ее минутного действия хватило, чтобы громадная масса конников стремительно повернула вспять. Пехоте, остановившейся и приготовившейся отбить налет залпом, не пришлось сделать ни одного выстрела. «Блистательно действовали моряки в этом пробном для них горячем деле, — писал Скобелев С.О. Макарову. — Картечницы на моих глазах отразили лихой натиск текинской кавалерии». Через 20 минут после первой атаки морской батарее снова пришлось сняться с передков и выпустить по текинцам при самом дальнем прицеле по 45 патронов из каждой картечницы. Спустя некоторое время массы текинцев стали наседать на правый фланг колонны, и две картечницы быстро перешли туда. Выдвинувшись прямо в цепь застрельщиков, моряки оказались под градом пуль. Несмотря на это, Шеман хладнокровно открыл огонь и снова отогнал неприятеля. Затем по приказу Скобелева он вернулся с картечницами в арьергард колонны.


Находившаяся в укреплении картечни-ца гардемарина А.А. Майера тоже не осталась 6 июля без дела. Как только утром весь отряд выступил к Геок-Тепе, под стены калы явилась текинская конница. Но 12 пуль из картечницы заставили их быстро удалиться. Ночью с 6 на 7 июля текинцы попытались напасть на Егиен-Батыр-Калу. Но, зная об излюбленных текинцами ночных атаках, русский отряд оказался начеку и отбил их с большим уроном. Во время боя в батарею пришел начальник штаба отряда полковник Н.И. Гродеков. Он приказал лейтенанту Н.Н. Шеману с одной картечницей срочно следовать за ним. Через сотню шагов их встретил М.Д. Скобелев и лично повел в сторону частой перестрелки. Вскоре они вошли в виноградную рощу, и Скобелев приказал пронести сквозь неё картечницу к месту боя. Шеман заметил, что доставка орудия через виноградники высотой с человека затруднительна. «Я вам даю случай отличиться, а вы затрудняетесь», — урезонил лейтенанта Скобелев. В это время смекалистые матросы уже достали топор и стали рубить виноградник. Им помогали шашками и кинжалами осетины из конвоя генерала. Протаскивая картечницу через просеки и перебрасывая ее на руках, моряки и горцы доставили орудие к передовой глиняной стенке всего в 70 шагах от противника. Увидев с рассветом картечницу, текинцы не решились штурмовать калу и отступили к Геок-Тепе.

11 июля 1880 г. морская батарея вместе с отрядом вернулась в Вами. «В Азии надо бить по воображению, — писал М.Д. Скобелев. — Бомбардирование Геок-тепе горстью людей и благополучное возвращение отряда отзовутся во всей Азии». За лихую экспедицию генерал представил лейтенанта Шема-на к следующему чину4. Гардемарин Майер, боцманмат Стафеев, артиллерийский унтер-офицер Давыдов и комендор Щелканов получили за храбрость Знаки отличия Военного Ордена Св. Георгия 4-й степени. Кроме двух контуженых матросов, оставшихся в строю, батарея потерь не имела. Но на обратном пути русскому отряду пришлось сделать днёвку в Арчмане, где текинцы испортили источник. Хотя моряки имели привезённые из Кронштадта фильтры, но местную мутную воду они очищали очень медленно. В результате матросы, у которых «всё нутро жгло», набрасывались на любую воду, в том числе пили из грязных луж. Впоследствии из-за этого в госпиталь пришлось отправить четырёх матросов с тяжёлыми болезнями желудка.


Морская батарея после июльской экспедиции оставалась в Вами. Поначалу команда разместилась в пяти палатках — одной офицерской и четырёх для нижних чинов. Жить в них оказалось очень трудно, поскольку пыль, свободно проникая в палатку, делала воздух внутри более душным, чем снаружи. Ещё хуже палатки защищали от дневной разницы температур, при которой нестерпимый дневной зной сменялся ночными заморозками. В августе батарею снабдили киргизской кибиткой для офицеров и туркменской кибиткой для матросов. В последней смогли разместиться лишь 18 человек, а остальным по-прежнему приходилось жить в палатках. Наконец, 23 октября команда получила маленькие двухместные войлочные палатки (желомейки) и расположилась свободно. Желомейки очень понравились матросам, прекрасно защищая от пыли, жары и заморозков. Во время стоянки команда завела огород, с которого получала свеклу, огурцы, редис. Подведя проточную воду, матросы вырыли яму и устроили купальню, в которой обязательно мылись утром и вечером. При малейших признаках нездоровья Шеман выдавал людям для профилактики хинин. Вместо заболевших в батарею прислали ещё семерых матросов6. С помощью моряков в Вами сформировали минную команду, для чего Шеман приказал унтер-офицеру Забелкину обучить двух матросов обращению с проводниками, запалами, пироксилином и батареей Грене.

К Забелкину также прикомандировали 11 солдат Красноводского местного батальона. Кроме повседневных забот, командира батареи очень беспокоило снабжение матросов одеждой. В то время как пехота щедро получала имущество от интендантства, моряки из-за ведомственной разобщённости оказались предоставлены сами себе. При этом зимние брюки и фланелевые рубахи балтийцев остались в Чекишляре, а у каспийцев  в их экипаже в Баку. «Многие [матросы] ходят в одном нижнем белье,  докладывал Шеман С.О. Макарову 4 августа 1880 г.,  и пока нет генерала, я не запрещаю им ходить в одних тельных рубашках». С сапогами также оказалась проблема, и многие матросы «не ахти какие сапоги носили». Выяснилась и ещё одна неприятность. Хотя батарея сделала степной поход в парусиновых сапогах, сшитых в Чекишляре, часть моряков взяла с собой про запас обычные кожаные сапоги. Но от жары они совершенно высохли и не лезли на ногу. Приходилось разбивать их на самодельных колодках. В общем, команда совершенно поизносилась. «На парад я вывел всего 14 человек,  докладывал Шеман Макарову 22 августа 1880 г.,  потому что большему числу людей не мог набрать цельного платья, да и из этих четырнадцати человек только передняя шеренга была одета вполне удовлетворительно. Их более бодрый вид, сравнительно с пехотинцами, ещё поддерживает довольно хорошо укоренившееся мнение, что матрос всегда и чист, и порядочно одет. Поддерживая на берегу морские качества в нижних чинах, по моему мнению, следовало бы и одевать их так, как то делается на флоте».



вернуться
 
 
© 2010 Вексиллогия - большая энциклопедия флагов.
Флаги всех стран и городов мира.
   Яндекс цитирования