Домой   Карта сайта   Контакты
ЭНЦИКЛОПЕДИЯ
ФЛАГОВ
ФЛАГИ СТРАН МИРА
В нашей энциклопедии флагов собраны флаги более чем 200 стран и территорий мира.
Главная » Статьи » Кавалеристы французского Иностранного легиона
Главная          Флаги мира          Вексиллогия          Статьи          Каталог сайтов          Контакты
 
 
Европа

Америка

Азия

Африка

Австралия





Кавалеристы французского Иностранного легиона





За первые 83 года существования французского Иностранного легиона в нём служило очень мало русских, можно сказать, единицы, однако подобную ситуацию резко изменила Великая война. В 1914-1918 гг. в рядах Легиона сражалось уже 5242 уроженца бывшей Российской империи, включая многих политических эмигрантов  противников самодержавной монархии, занявших с началом войны патриотическую позицию и вступивших под французские знамёна, поскольку служба в Руссской императорской армии была для них закрыта или неприемлема по идейным соображениям.Большинство русских добровольцев попало в маршевые части Иностранного легиона, которые с ноября 1915 г. были сведены в один полк (Regiment de marche de la Legion Etrangere), действовавший во Франции и заслуживший исключительно высокую боевую репутацию: за свои подвиги он получил целых три коллективные награды  орден Почётного легиона и Военную медаль, знаки которых украсили полковое знамя, а также двойной аксельбант  «фуражер» (Fourragere) цветов лент ордена Почётного легиона и Военного креста.Некоторое число русских легионеров воевало также в Дарданеллах, Сербии и Македонии в составе маршевого Африканского полка на Востоке (Regiment de marche d'Afrique en Orient). На всех фронтах Первой мировой войны Иностранный легион потерял убитыми 5329 человек, в том числе 157 офицеров.



В 1921 г. французский Иностранный легион был увеличен до четырёх пехотных полков (по пять батальонов в каждом) и одного кавалерийского полка. Этому способствовал приток тысяч новых волонтёров, не сумевших найти себе место и подходящую работу в послевоенной Европе. В 1920-х годах примерно половину рядового состава Легиона составляли уроженцы Германии, которые до середины 1930-х годов численно превосходили не только выходцев из других стран мира, но и самих французов, доминировавших в Иностранном легионе до Первой мировой войны. Следом за немцами и французами шли русские, составлявшие в 1921 г. 12% всех легионеров. В отличие от волонтёров периода Великой войны, новые российские добровольцы были беженцами от большевистского режима и участниками Белого движения. Основную массу этих новобранцев Легиона составили бывшие офицеры и солдаты армий генералов А.И. Деникина и барона П.Н. Врангеля, среди которых было много отличных конников, прежде всего казаков, ранее служивших в донских, кубанских, терских и астраханских казачьих частях.

До того времени во французском Иностранном легионе имелись только пехотные полки, в которые входили и так называемые «верховые», или, иначе, ездящие роты (compagnies montees), состоявшие из пехотинцев, перевозимых верхом на мулах (на двух солдат в этих ротах приходился один мул). Бывшие белые казаки и кавалеристы, изъявившие желание стать легионерами, оказались основным контингентом для рядового и унтер-офицерского состава первого кавалерийского полка Иностранного легиона. Известно, что с ноября 1920 г. (после эвакуации из Крыма) Русская армия барона Врангеля была размещена в зоне Черноморских проливов, тогда оккупированной вооружёнными силами Антанты (в Галлиполи, на острове Лемнос и в военных лагерях под Константинополем). С 1 ноября 1920 г. по 1 апреля 1922 г. французам удалось завербовать в Иностранный легион 2437 русских белогвардейцев и беженцев. Подавляющее большинство этих новобранцев после необходимой фильтрации было отправлено морем из Константинополя во французскую Северную Африку, где сотням из них вскоре предстояло стать легионерами-кавалеристами.

Русские белоэмигранты и беженцы вступали в Иностранный легион по разным причинам. Кто-то надеялся на получение впоследствии французского гражданства или даже рассчитывал сделать карьеру в армии бывшего союзника России. Других привлекали щедро раздаваемые вербовщиками обещания высокого жалования. Третьи, имея за плечами долгие годы военной службы и боевой опыт, приобретённый в двух или трёх войнах (считая, кроме Великой и Гражданской, ещё и Русско-японскую войну), полагали, что к Легиону им будет легче приспособиться, чем к «цивильной» жизни на чужбине. Были среди них и те, кто объяснял своё пребывание там идейными соображениями. «В Иностранном легионе,  писал, например, один из легионеров-россиян, — русские бойцы прошли первоклассную школу, усвоили новейшие приемы и тактику боя, приобрели тренировку в трудной и сложной партизанской войне, подготовив, таким образом, опытные, закаленные кадры бойцов для будущей Русской Армии».

Основной причиной создания 1-го Иностранного кавалерийского полка (1-er Regiment fitranger de Cavalerie) была необходимость усиления французских войск, постоянно расквартированных в Тунисе. На территории этого североафриканского протектората Франции в 1919-1920 гг. происходили манифестации арабских националистов, пытавшихся вести революционную, панисламистскую и антихристианскую пропаганду не только среди местного населения, но и среди солдат туземных частей.28 июня 1920 г. военное министерство Французской республики выпустило директиву о формировании иностранного кавалерийского полка, предназначенного для службы в Тунисе. На его комплектование следовало отобрать в уже существующих пехотных полках Легиона 500-600 легионеров, пригодных к службе в коннице. Рядовой состав новой воинской части в первую очередь предполагалось набирать из славян и венгров, тогда как мусульмане, а также лица немецкого или итальянского происхождения вообще не должны были туда приниматься. Такая позиция французских властей по отношению к новобранцам из Германии была связана с опасением, что в их числе в охваченный волнениями протекторат могли проникнуть революционеры-«спартаковцы». Недоверие же к легионерам-итальянцам объяснялось наличием в Тунисе 80-тысячного итальянского населения и соседством этой страны с ливийскими колониями Италии  Трипо-литанией и Киренаикой. Впрочем, запрет на вступление в кавалерию Иностранного легиона германцев и итальянцев фактически не соблюдался. Какое-то время волонтёры этих национальностей подвергались строгой фильтрации, но вскоре все ограничения были отменены, и национальный состав 1-го кавалерийского полка стал примерно таким же, как у пехотных частей Легиона.

Преобладание бывших белогвардейцев и беженцев из России наблюдалось лишь в первые годы существования этого полка. Когда по истечении срока пятилетнего контракта большинство легионеров-россиян покинуло его ряды, то он из «русского» довольно быстро превратился в «немецкий». В 1929 г. немцы (вместе с австрийцами) составляли уже 53% всех кавалеристов 1-го Иностранного полка, тогда как французов было 12%, русских, поляков и бельгийцев  по 6%, швейцарцев  5%, чехов  3%, итальянцев, венгров и сербов — по 2%. Оставшиеся 3% приходились на представителей других народов (прежде всего британцев и североамериканцев).

5 августа 1920 г. правительство Франции приняло закон, предписывающий сформировать конную часть Иностранного легиона, но лишь 20 июня 1922 г. французский президент А. Мильеран подписал соответствующий декрет, объявлявший об учреждении нового кавалерийского полка, организованного по типу полков африканских конных егерей (Chasseurs d'Afrique) и состоящего из четырёх действующих и одного запасного эскадронов.Официально датой введения полка в строй считается 1 октября 1922 г., но полковой штандарт ему был вручён гораздо позже, 2 декабря 1925 г. командиром Тунисской кавалерийской бригады бригадным генералом Ш.-А. Деванлэ.Местом формирования действующих эскадронов 1-го Иностранного кавалерийского полка был алжирский город Сайда (в провинции Оран), откуда они затем направлялись в Тунис, к пунктам своей постоянной дислокации. При этом базой для их комплектования стали пехотные полки Легиона, стоявшие в Алжире (2-й полк  для 1-го и 2-го эскадронов, 1-й полк  для 3-го и 4-го).16 октября 1920 г. капитан Ш.-Т.-М. Эмо-не сформировал в Сайде 1-й эскадрон, получивший лошадей из 6-го полка африканских конных егерей. Три четверти рядовых легионеров в нём составляли венгры, многие из которых в годы мировой войны служили в австро-венгерской кавалерии. Спустя 15 дней эскадрон прибыл по железной дороге в тунисский город Сус (Сусс), лежащий на берегу Средиземного моря, у южного края залива Хаммамет. Там эскадрон разместился в бывших казармах туземных стрелков.


В феврале 1921 г. капитаном А.-П.-Ж. Раппом был сформирован 2-й эскадрон, который 11 мая выгрузился в Сусе, где получил лошадей, выделенных ему из 6-го полка спа-ги. Тогда же капитан Ж.-М.-Р.-Л. Эро организовал в Алжире 3-й эскадрон, получивший коней из 1-го и 5-го полков спаги. Прибыв в Сус 4 июля 1921 г., он был сразу же отправлен в Гафсу, чтобы составить гарнизон этого города, находящегося в центральной части Туниса. 4-й эскадрон, сформированный в мае 1921 г. капитаном Р.-Л. Ландрио, достиг Суса 30 июля. Сев на лошадей 4-го африканского конно-егерского полка, он вскоре перешёл на юго-восток Туниса, в селение Зарзис.В том же году в Сусе было организовано управление (штаб) полка во главе с полковником П.-О.-А. Перре.К 6 апреля 1922 г. 1-й Иностранный кавалерийский полк, включённый вместе с 4-м полком африканских конных егерей и 4-м полком спаги в состав Тунисской кавалерийской бригады, насчитывал 718 человек, из которых 414 находились в Сусе (полковой штаб, нестроевые службы, 1-й и 2-й эскадроны), 158  в Гафсе (3-й эскадрон) и 146  в Зар-зисе (4-й эскадрон). Численность полка ещё больше возросла в январе 1923 г., когда в городе Сиди-Бель-Аббес (Алжир) был сформирован его запасной эскадрон, переведенный затем в тунисскую деревню Сиди-Эль-Хани (в 50 км от Суса, на дороге из Кайруана)3.

Любопытно, что совсем молодая воинская часть получила в качестве исторического «предка» Королевский Иностранный кавалерийский полк (Royal Etranger de Cavalerie), чья родословная восходила еще к 1635 г. Ранее прямым наследником этого «старорежимного» полка считался 7-й кирасирский полк, расформированный в 1919 г. Заняв вакантное место преемника Королевского Иностранного полка, 1-й кавалерийский полк Легиона впоследствии отметил это на своей эмблеме, разработанной в 1935 г. в виде нагрудного полкового знака4. На ней, наряду с красным и зелёным цветами парадных солдатских эполет Иностранного легиона, а также девизом последнего  «Честь и Верность»,  присутствует символика времен Людовика XIV, при котором Королевский Иностранный полк был сформирован как постоянная кавалерийская часть и получил свое наименование (в 1659 г.). Эти символы «Короля-Солнце»  золотой солнечный диск и латинский девиз «Nec pluribus impar», ставший девизом полка (буквально он переводится, как «Равный немногим», а по смыслу  «Лучший из лучших»)  изображены на синем поле, характерном для французских королевских штандартов. Кроме того, на полковой эмблеме указаны две даты  «1635» и «1921», соответственно обозначающие годы образования немецкого драгунского полка Кардинала (предшественника Королевского Иностранного кавалерийского) и 1-го полка кавалерии Иностранного легиона.

Наряду со «старорежимным» полком Royal Etranger у 1-го Иностранного кавалерийского полка были и другие предшественники. В частности, таковыми можно считать польских улан, которые действовали на Пиренейском полуострове в составе так называемого «Вспомогательного корпуса», то есть Иностранного легиона, проданного в 1835 г. правительством Франции на службу испанской королевы Изабеллы II и её матери, королевы-регентши Марии-Кри-стины. В 1836 г. во французском городе По были сформированы из легионеров-поля-ков три уланских эскадрона, которые затем перешли в Испанию, где приняли участие в междоусобной Семилетней войне. Объединённые в полк под командой подполковника Хенрика Краевского (бывшего майора 1-го уланского полка армии Царства Польского и участника антироссийского восстания 1830—1831 гг.), они сражались против «карлистов» (сторонников Дона Карлоса Испанского, который, как брат покойного короля Фердинанда VII, оспаривал трон Испании у своей малолетней племянницы Изабеллы).

Вследствие больших потерь эти польские уланы уже в 1837 г. были сведены в один эскадрон, распущенный в декабре 1838 г. вместе с другими частями «Вспомогательного корпуса». В «новом» Иностранном легионе, организованном во французской армии взамен «старого», переданного в Испанию, постоянных кавалерийских подразделений не существовало до 1920 г. Лишь однажды, в ходе Мексиканской экспедиции 1861-1867 гг. командование французского экспедиционного корпуса временно сформировало из легионеров пехотного Иностранного полка два эскадрона кавалерии. В апреле 1864 г. из 6-й роты 2-го батальона этого полка, в которой служило много бывших немецких кавалеристов, была создана так называемая «Рота конных партизан». Получив офицеров из кавалерийских полков экспедиционного корпуса, она действовала на севере Мексики против партизанских отрядов «хуаристов» (сторонников президента Бенито Хуареса). В сентябре 1866 г. из этой роты и новой партии пехотинцев, отобранных в Иностранном полку, были созданы 1-й и 2-й эскадроны, объединённые под командой капитана 3-го африканского конноегерского полка П.-Ш. Жакена. В феврале 1867 г. они отплыли из Мексики в Алжир, где были распущены в апреле того же года.

1-й Иностранный кавалерийский полк был организован и оснащён по образцу полка африканских конных егерей. Согласно штату, в состав штаба такой части обычно входили: полковник (полковой командир), подполковник (заместитель полкового командира по строевой части), три эскадронных шефа (один из них занимал должность майора, то есть начальника административно-хозяйственной службы полка, а два других были командирами двухэскадронных дивизионов, называемых во французской армии «группами эскадронов» или «полу-пол-ками»), капитан-помощник полковника (он же начальник разведки), капитан-начальник полковой пулемётной команды, капитан-за-ведующий снабжением, капитан-казначей, а также врач (medecin) и ветеринар.

Каждый конный эскадрон находился под начальством капитана и в мирное время состоял из нестроевого взвода (peloton hors rang) и двух боевых взводов. Когда же его численность доводили до штата военного времени, то он включал в себя группу управления (groupe de commandement) и четыре боевых взвода. В тактическом отношении конный взвод, которым командовал один из младших офицеров эскадрона (лейтенант или су-лейтенант), подразделялся на две боевые группы (groupes de combat). В свою очередь, боевая группа, которую возглавлял марешаль-де-ложи (marechal-des-logis  кавалерийский унтер-офицер, чьё звание соответствовало сержанту пехоты), делилась на два звена, по традиции называемых «эскуа-дами» (escouades). Одно из них именовалось звеном разведчиков (escouade d'eclaireurs), а другое, имевшее на вооружении один ручной пулемёт (fusil-mitrailleur, что дословно переводится как «ружье-пулемёт»),  звеном «фулилёвов-пулемётчиков» (escouade de fusiliers-mitrailleurs). Первое звено занимало место на правом фланге боевой группы (в развернутом строю) или в её голове (при построении в колонну), а второе  соответственно слева или в хвосте. Оба звена насчитывали по шесть человек, включая бригадира (кавалерийского капрала, командовавшего звеном) и пять рядовых (в звене фулилёвов-пулемётчиков в их число входили стрелок, подносчик боеприпасов и два помощника подносчика). В состав взвода также входили коноводы: бригадир-смотритель лошадей (garde-chevaux) и кавалерист, ведущий за поводья лошадь с пулемётным вьюком (в конном строю оба эти всадника и вьючная лошадь находились за центром развёрнутой линии взвода или в хвосте взводной колонны). Кроме того, каждому взводу придавался трубач, формально числившийся в группе управления эскадрона. Вместе с этим трубачом взвод фактически насчитывал 30 человек и 31 лошадь (включая вьючную). При доукомплектовании взвода до полного боевого штата в его 1-ю боевую группу включалось дополнительное звено фулилёвов-пулемётчиков. Такой конный взвод, состоявший из пяти звеньев, имел 36 человек и 37 лошадей при трех ручных пулемётах.

Группу управления каждого конного эскадрона составляли: аджюдан (adjudant, эквивалент российского подпрапорщика, являвшийся начальником этой группы), три сигналыцика-наблюдателя (унтер-офицер, бригадир и рядовой), четыре трубача (по одному на взвод), кавалерист, находящийся в распоряжении капитана-эскадронного командира, велосипедист и санитар. Вместе с дополнительными звеньями фулилёвов-пу-лемётчиков действующий конный эскадрон четырёхвзводного состава имел в строю 152 человека (в том числе 5 офицеров). Кроме того, в нём числились нестроевые кадры: старший марешаль-де-ложи (marechal-des-logis chef), управлявший административно-хозяйственной частью; марешаль-де-ложи, исполнявший функции фурьера; марешаль-де-ложи, занимавшийся продовольственным снабжением, и бригадир, который заведовал эскадронным боевым обозом (train de combat), состоявшим в военное время из повозки для боеприпасов, полевой кузницы, передвижной кухни и провиантской повозки.


Кавалерийскому полку, помимо конных эскадронов, полагалось также иметь пулемётную команду (groupement de mitrailleurs), которая обычно представляла собой взвод, подразделявшийся на две огневые группы. Каждая огневая группа включала управление и два станковых пулемёта, перевозимых на вьюках. Управление группы составляли: младший офицер (лейтенант или су-лейтенант, командовавший группой), унтер-офицер (помощник командира), телеметрист и связист, а прислугу каждого пулемёта — бригадир (начальник орудия) и шесть рядовых кавалеристов (стрелок, заряжающий, помощник заряжающего, подносчик патронов и два ездовых, один из которых одновременно являлся механиком или помощником кузнеца).

Легионеры 1-го Иностранного кавалерийского полка были вооружены так называемым «мушкетоном» образца 1892 г., модифицированным в 1916 г. Этот карабин имел калибр 8 мм и магазин на пять патронов, а для ведения боя в пешем строю к нему примыкался штык образца 1892 г. с плоским лезвием (sabre-baionnette). Длина такого мушкетона составляла без штыка 94,5 см, со штыком — 134,5 см. Обычно каждый кавалерист носил на себе патронташ с шестьюдесятью патронами; кроме того, такое же количество зарядов находилось в патронташе, надетом на шею лошади. Офицеры и унтер-офицеры использовали также шестизарядные револьверы системы Сент-Этьен образца 1892 г. или автоматические пистолеты калибра 7,65 мм (типа Руби или Стар). Основным холодным оружием конного легионера являлась традиционная сабля лёгкой кавалерии  образца 1822 г., модифицированная в 1882 г. Она имела изогнутый клинок и стальные ножны. Всадники носили ее с левой стороны, наискось закрепив между крыльями седла «на манер спаги» (a la spahi). Офицерам полагалась прямая сабля образца 1896 г., однако многие из них предпочитали ей кривую саблю образца 1822/1882 г. В качестве «коллективного» оружия каждое звено фулилёвов-пулемётчиков использовало ручной пулемёт системы Шоша, перевозимый на вьюке. Это была модель C.S.R.G. (Chauchat-Sutter-Ribeyrolle-Gladiator) образца 1915 г., имевшая калибр 8 мм, длину 117 см и вес 9,5 кг. Магазин такого пулемёта, обладавшего боевой скорострельностью 120 выстрелов в минуту и прицельной дальностью стрельбы до 1200 м, имел форму полумесяца и вмещал 20 патронов. С 1925 г. в полку была введена новая модель этого оружия — ручной пулемёт Шательро образца 1924 г., имевший калибр 7,5 см, длину 107 см, вес 8,93 кг и магазин на 25 патронов. Полковая пулемётная команда была вооружена станковыми пулемётами системы Гочкис образца 1908 г. (калибр 8 мм). Каждый такой пулемёт, имевший длину 128 см и весивший 23,8 кг, мог вести прицельный огонь на дальность до 2 400 м со средней скорострельностью 300 выстрелов в минуту (максимальная скорострельность достигала 600 выстрелов). Жёсткие патронные ленты, полагавшиеся ему, имели по 50 патронов.

Кроме огнестрельного и холодного оружия легионеры 1-го Иностранного кавалерийского полка располагали ручными гранатами наступательного и оборонительного действия, а также гранатами системы Виван Бессьер (Viven Bessiere или сокращенно V.B.), которые весили 490 г и метались не вручную, а выстреливались на дистанцию 170-200 м из особого приспособления в виде стального, покрытого бронзой раструба  «тром-блона» (tromblon), имевшего калибр 50 мм, длину 14 см и вес 1,5 кг. Этот тромблон насаживался на ствол обычной пехотной винтовки Лебеля образца 1886/1893 г., причем в каждой боевой группе конного взвода таким «гранатомётом» был вооружён один из рядовых кавалеристов звена разведчиков  так называемый «гренадер» или иначе, «метатель гранат В.Б.» (grenadier V.B.).
Обмундирование 1-го Иностранного кавалерийского полка было почти такое же, как в пехотных частях Легиона, с добавлением некоторых элементов, присущих коннице. В первые годы существования полка легионеры-кавалеристы имели в качестве головного убора пилотку (calot) цвета хаки, на левой стороне которой была нашита эмблема Легиона  красная гренада о семи огнях. Поверх этой пилотки, следуя североафриканской моде, солдаты часто носили матерчатый тюрбан  «шешию», который в Сирии накручивался особым способом  «по-черкесски». С 1925 г. пилотки и шешию надевали, как правило, вне строя, а основным головным убором стал суконный кепи цилиндрической формы с козырьком и подбородным ремнём из чёрной кожи. Околыш его был тём-но-синего цвета, а тулья  красного (rouge garance). Спереди на околыше имелась красная матерчатая гренада на тёмно-синей подкладке. Во время похода кепи носили в чехле цвета светлого хаки (горчичного или песочного оттенка), с назатыльником из такой же материи. В Сирии военнослужащие 1-го Иностранного кавалерийского полка использовали также пробковый шлем и стальную каску модели Адриана, окрашенную в хаки, однако эти головные уборы были гораздо менее популярны, чем кепи.

Походная униформа легионера-кавале-риста состояла из френча, называемого по-французски «1а vareuse», и штанов. В зависимости от времени года эти предметы одежды были либо из сукна, либо из полотна цвета хаки (горчичного или песочного). Мундирные пуговицы полусферической формы (оловянные или серебряные) имели по окружности традиционную надпись «Legion Etrangere». На воротнике френча были нашиты суконные тёмно-синие петлицы с зелёным номером полка и двойным кантом из зелёного сутажа. Знаками различия служили нарукавные галуны: зелёные кожаные у бригадиров, серебряные у марешалей-де-ложи и золотые с красным просветом у аджю-данов. Отличительной деталью униформы легионеров являлся суконный пояс-кушак, который в кавалерийском полку был синий (вместо зелёного, носимого пехотинцами Иностранного легиона). Кроме того, кавалеристу полагалась шинель цвета хаки с такими же петлицами на воротнике, как и на френче. В Сирии и Марокко военнослужащими полка часто надевалась поверх мундира или шинели лёгкая «гандура»  арабская верхняя одежда, весьма удобная при действиях в горах и пустыне. В качестве обуви каждый конный легионер носил ботинки, к которым прикреплялись стальные шпоры, необходимые для верховой езды, а на икры надевал чёрные кожаные краги.

Полевое обмундирование офицеров 1-го Иностранного кавалерийского полка отличалось от солдатского тем, что изготавливалось из более качественного материала цвета хаки. Их ботинки и леггинсы также были сделаны из кожи лучшего качества. Офицерский кепи имел серебряные украшения: галуны, обозначавшие звание, фальшивый подбородный шнур и налобную эмблему (гренаду). При парадной форме одежды (grande tenue) офицеры носили тёмно-синий мундир с воротником и обшлагами того же цвета, а также традиционные для французской армии красные брюки, которые по окончании Великой войны снова вошли в употребление. Воротник мундира украшали тёмно-синие петлицы, окантованные зелёным сутажем и имевшие в центре серебряную эмблему Легиона (гренаду о семи огнях с номером полка на «бомбе»). Офицерские знаки различия (эполеты и галуны), мундирные пуговицы, пряжки и застёжки поясной портупеи были серебряные. На портупее синей кожи офицер носил саблю, к эфесу которой крепился чёрный кожаный темляк с серебряной кистью. Характерной частью офицерской униформы 1-го Иностранного кавалерийского полка был синий жилет, надеваемый под мундир или френч. В странах с жарким климатом полковые офицеры могли заменять парадный мундир белой тропической униформой. В Сусе они часто носили с собой мухобойку в виде конского хвоста, насаженного на рукоятку от зонтика, а также стек типа «ма-ниголо» (унтер-офицеры полка вместо стека использовали хлыст из бычьих жил).

Лошадиного Иностранного кавалерийского полка принадлежали к арабской породе, называемой также «дикой» (race barbe). Сравнительно малорослые, они отличались резвостью и выносливостью. Наиболее распространенной мастью среди них была серая. Именно на серых конях сидел полковой духовой оркестр (la fanfare), организованный в 1921 г. марешалем-де-ложи Шане и до 1927 г. состоявший из 15-17 трубачей.Первым командиром 1-го Иностранного кавалерийского полка стал назначенный на эту должность 8 марта 1921 г. полковник П.-О.-А. Перре (бывший подполковник 5-го конно-егерского полка), которого 28 апреля 1922 г. сменил подполковник П.-Ж.-Л. Сала, ранее служивший в 15-м драгунском полку. С 19 февраля 1923 г. полковым командиром был полковник Ж.-М.-Л. Морель, а с 21 января 1925 г. по 3 декабря 1931 г. полк вновь возглавлял Сала, произведённый 25 декабря 1926 г. в полковники. Большинство офицеров было отобрано в 1-й Иностранный кавалерийский полк из разных частей французской конницы, благодаря чему он воспринял особый лоск, присущий этому роду войск. В 1921 г. из 17 офицеров нового полка всего один перешёл в него из пехоты Легиона, тогда как десять были переведены из драгунских, кирасирских и конно-егерских полков, а два су-лейтенанта только что окончили курс Сомюрской кавалерийской школы. Основная масса унтер-офицеров и рядовых легионеров 1-го Иностранного кавалерийского полка также имела опыт конной службы, что способствовало быстрому обучению и сплочению личного состава. Несомненно, наличие в рядах полка значительного числа выходцев из России придавало ему особый характер. Вообще, в 1921-1927 гг. он являл собой причудливое смешение специфических нравов Легиона и традиций французской кавалерии с русскими обычаями5.

В 1925 г. командный состав 1-го Иностранного кавалерийского полка насчитывал 32 человека. В это число входили четверо русских — лейтенанты В. Бутягин, В. Со-ломирский, В. Канивальский и су-лейтенант А. Куракин, которые, не являясь натурализованными гражданами Франции, значились в списках как «офицеры иностранного звания» (officiers a titre etranger). Из них и ружьем. 11. Обед и последующая сиеста, во время которой нашим основным занятием было осыпание проклятьями роившихся вокруг мух. 1-2. Учение с оружием. 2-3. Уход за лошадьми и их водопой. 3-4. Занятие верховой ездой. 4. Уход за лошадьми и роспуск [людей по казармам]».

В отличие от многих других легионеров 1-го Иностранного кавалерийского полка, Харви никогда не служил в коннице. Во время мировой войны 1914-1918 гг. он был солдатом британской пехоты (в 1-м батальоне Пограничников Южного Уэльса), поэтому на первых порах ежедневные конные тренировки оказались для него нелёгким испытанием. «Наши инструкторы по верховой езде, — вспоминал он, — представляли собой самую крутую кампанию, какую я когда-либо встречал. Большей частью это были казаки, замечательные наездники, но дьяволы для тех, кто служит под их командой. Люди, которые не умели хорошо ездить, проводили время весьма неприятно. Их ругали и проклинали, обзывая всеми разновидностями свиньи и собаки. Удары плетью быстро стали обычным явлением, — а те казаки являлись мастерами в использовании длиннохвостой плетки с короткой рукоятью [очевидно речь идёт о нагайке. — А.В.]. Обычно местом, куда они целились, была спина, и я видел одного несчастного товарища, имевшего с полдюжины рубцов между лопатками. Как-то раз один офицер хлестнул плетью по лицу сержанта , который потом долго носил отметину. После этого такие простые солдаты, как я, смотрели на случайный жалящий порез между плечами, как на обыкновенную милость судьбы. И мы, конечно, превратились в первоклассных наездников».

Жестокая дисциплина Легиона оказалась по вкусу далеко не всем солдатам-иностран-цам. Тот же Харви, который позже сам пытался дезертировать из полка, рассказывает, как шестеро русских легионеров бежали из Суса на моторной лодке. Прихватив с собой несколько винтовок с боеприпасами, они рассчитывали добраться до Мальты, однако французы, преследовавшие их на более мощном катере, догнали беглецов в море. Дезертиры, отстреливаясь, старались уйти от погони, а когда у мотора их лодки иссякло горючее, отказались сдаться и сражались до последнего. Понимая, что сдача означает для них длительное тюремное заключение, они предпочли смерть. Обратно в Сус была доставлена одна лишь пустая, простреленная пулями и запачканная кровью моторка. Надо отметить, что Николай Матин, бывший кадровый офицер русской армии, служивший в 1-м Иностранном кавалерийском полку, тоже описывает попытку коллективного побега «морским путем», предпринятую 22 августа 1922 г. (рукописные воспоминания Матина хранятся в Государственном архиве Российской федерации  ГА РФ. Ф. 5881. Д. 386).

Возможно, речь идёт об одном и том же событии, которое в мемуарах Харви представлено в сильно искажённом виде. Тогда дезертировали сразу 27 русских казаков  легионеров из состава 4-го эскадрона, располагавшегося в Гафсе, в центральной части Туниса. Имея своим предводителем Н. Матина, эта группа покинула место учебных занятий верхом на лошадях, с заряженными карабинами и двумя вьючными пулеметами, смяли заслон, состоявший из гумьеров, благополучно достигли побережья и, захватив там сторожевой баркас, отплыли в направлении соседней итальянской колонии  Три-политании. Пройдя на баркасе около 30 км, они сели на мель и, настигнутые преследующей их ротой французского дисциплинарного батальона (5-го африканского лёгкого), сдались. Военный суд приговорил почти всех участников побега к сравнительно небольшим срокам тюремного заключения (от шести месяцев до года) с принудительными работами. Только Матин получил три года каторги, но уже в декабре 1923 г. вышел на свободу по президентской амнистии и продолжил военную службу в 1-м кавалерийском полку Легиона (в 1925 г. он отправился с 4-м эскадроном в Левант, где воевал против друзов, был ранен в голову и по возвращении в Тунис комиссован в марте 1927 г.).

Жизнь легионеров 1-го Иностранного кавалерийского полка в Сусе состояла не только из тяжёлой работы. Они занимались спортом — скачками, плаванием и боксом. Кроме того, в полку иногда устраивались концерты  на них, как вспоминает Харви, исполнялись песни на самых разных языках, и выступал один замечательный пианист, который, по слухам, до службы в Легионе совершил несколько убийств. Как и в других частях Иностранного легиона, в дни выдачи жалования командование 1-го кавалерийского полка позволяло солдатам, что называется, расслабиться и гульнуть. Тратя полученные деньги, легионеры упивались красным вином в городских кафе и посещали дешевые бордели. Во время кутежей, происходивших в такие дни, они, по замечанию Харви, вели себя соответственно своему национальному темпераменту. «Русские были самыми спокойными и напивались быстрее прочих, пишет этот британец.  Они сразу доводили себя до бессознательного состояния, становясь все более и более угрюмыми. Немцы, напротив, предавались совместному пению, горланя во весь голос  песни».

Первые четыре года существования 1-го Иностранного кавалерийского полка прошли мирно, но в 1925 г. двум его подразделениям пришлось покинуть Тунис и отправиться в другие французские владения, охваченные восстаниями. Уже в апреле 3-й эскадрон полка (под командой капитана Буржуа) отбыл в Марокко, где берберские племена области Риф, возглавляемые Абд-эль-Кримом, вступили в открытый вооружённый конфликт с Францией. Приняв активное участие в Рифской войне, эскадрон действовал на марокканской территории до 1927 г. В Марокко кавалеристы Легиона приняли боевое крещение и понесли первые потери. Это произошло 3 июля 1925 г. под Тисуфелтом, где был убит бригадир 3-го эскадрона Любовиц-кий (бывший поручик русской армии) и ещё шесть легионеров получили ранения.

В июле 1925 г. против французских властей восстали сирийские друзы, предводимые шейхом Султаном Атрашем9. События в Сирии разворачивались не в пользу французов, располагавших там сравнительно небольшими оккупационными силами, поэтому верховный комиссар Французской республики и главнокомандующий армией Леванта дивизионный генерал М.-П.-Э. Саррай был вынужден просить у своего правительства дополнительные войска10. В числе этих подкреплений оказался и 4-й эскадрон 1-го кавалерийского полка Иностранного легиона, который в августе отплыл на Ближний Восток из Бизерты.Командиром 4-го эскадрона являлся Рене-Луи Ландрио, 39-летний уроженец алжирского города Оран, капитан (с 25 марта 1924 г.) и кавалер ордена Почётного легиона. Это был боевой офицер, сражавшийся на французском фронте Великой войны и переведённый в 1-й Иностранный кавалерийский полк из 13-го драгунского полка. Летом 1925 г. он находился в отпуске во Франции по случаю женитьбы, когда телеграммой был срочно





вернуться
 
 
© 2010 Вексиллогия - большая энциклопедия флагов.
Флаги всех стран и городов мира.
   Яндекс цитирования