Домой   Карта сайта   Контакты
ЭНЦИКЛОПЕДИЯ
ФЛАГОВ
ФЛАГИ СТРАН МИРА
В нашей энциклопедии флагов собраны флаги более чем 200 стран и территорий мира.
Главная » Статьи » Дуэль позволяла обиженному снять бесчестье
Главная          Флаги мира          Вексиллогия          Статьи          Каталог сайтов          Контакты
 
 
Европа

Америка

Азия

Африка

Австралия





Дуэль позволяла обиженному снять бесчестье






Итак, только дуэль позволяла обиженному снять бесчестье, получить удовлетворение за оскорбление,в данном случае  арест, сопровождающийся снятием шпаги, символа дворянской чести. Впрочем, был и другой пример. После гибели императора Павла офицеры Конной гвардии сочли своим долгом, делом чести вызвать на поединок цареубийц. Весной 1801 г. в Петербурге произошло «несколько столкновений, окончившихся дуэлями» между гвардейцами, верными присяге, и заговорщиками.

В первые годы правления Александра I произошла и известная дуэль, также связанная с прежним царствованием. Со вступлением Павла I на престол изнеженную, распущенную при Екатерине II гвардию стали подтягивать, возвращать к настоящей службе. Офицеры гатчинских войск, поступившие в гвардейские полки, усердно принялись исполнять высочайшую волю, рьяно насаждая палочную дисциплину. «Вошедший тогда в моду гатчинизм,  как отмечал современник, преображенец С.Н. Марин, — заглушив воспитание и нравы во многих, имел также влияние» и на молодого измайловского полковника Н.Н. Бах-метева, батальонного командира. В 1797 г., будучи в дворцовом карауле, он позволил себе ударить тростью за какое-то служебное упущение юного унтер-офицера из дворян — подпрапорщика А.И. Кушелева. Подобное обращение с подчинённым, несомненно, оскорбительное для дворянской чести, было свойственно самому духу той эпохи, которую благородные не случайно называли «царством ужаса и страха». Именно это «время ужаса заставило молчать обиженного», а в следующий год обидчик был произведён в генерал-майоры и выпущен в армию. Бахметев покинул Петербург, а Кушелев продолжал служить в столице, вышел в гвардейские офицеры и состоял при дворе камер-юнкером. Осенью 1803 г. он был переведён в армию штабс-капитаном и должен был отправиться в Грузию, где находился его Кавказский гренадерский полк. До сих пор участники той истории не встречались, «а теперь к несчастию, — свидетельствовал Марин,  увидались в доме Столичный военный губернатор, уведомленный о происшедшем, предписал Кушелеву немедленно отправиться к месту новой службы. Однако общественное мнение складывалось не в пользу Бахметева, и тогда генерал, во избежание кривотолков, наконец принял вызов своего бывшего подчинённого.

Дуэль состоялась 14 октября 1803 г. в Царском Селе в присутствии секундантов. Положили стреляться на пистолетах до результата, то есть пока кто-либо не будет ранен или убит. Оба выстрелили и оба промахнулись. Кушелев настаивал на продолжении дуэли, но секунданты с обеих сторон решительно тому воспротивились  для восстановления чести, по их мнению и согласно установившемуся дуэльному ритуалу, достаточно было сделанного обмена выстрелами.

О поединке власти скоро узнали. Кушелев был предан суду при Петербургском ордонансгаузе, где содержались под арестом военные. Председательствующий в кригсрехте (воинском суде) петербургский военный губернатор граф П.А. Толстой счёл нужным
выразить сомнение в самом факте удара палкой  «лично обидном и для чести дворянина оскорбительном», послужившим причиной поединка. Сомневался граф на том шатком основании, что Бахметев «сего не признает», а подсудимый «с тех пор доныне нигде не просил и оной обиды своей не доказывал», то есть не действовал законным образом4. Согласно Манифесту о поединках, обнародованном при Екатерине II 21 апреля 1787 г., всякий обиженный из благородного сословия должен был «учинить иск в обиде». «Обида действием», причинённая в императорском дворце и при исполнении должности, как это было в случае Кушелева, принадлежала к разряду тяжких и уголовно наказуемых.Но надо признать, что граф Толстой, верно, лукавил  будто бы он не знал, что дворянин, обязанный всегда следовать кодексу чести, принятому в тогдашнем благородном обществе, предпочитал в подобном случае не обращаться в суд, а становиться судьёй в собственном деле  вызывать обидчика на поединок, что, разумеется, строжайше властью запрещалось.

Штабс-капитан и камер-юнкер Кушелев в своё оправдание приводил то обстоятельство, что «он за обиду, сделанную генерал-майором Бахметевым, искал сатисфакции, пристойной дворянину, и вызвал оного Бахметева не по злобе, но по чувству благородства», что и «мнение общества требовало от него сего действия, он же, как член, согласовывался и со строгими правилами того общества». Примечательно, что Генерал-аудиториат, высший военный суд, вполне резонно находил такое мнение офицера и придворного «противным закону, который охраняет то ж самое общество и каждого лично». Военно-судейские приговорили Кушелева, в пример другим, «к лишению всех чинов и дворянского достоинства». Император Александр при конфирмации смягчил наказание сыну тайного советника и сенатора из уважения к заслугам отца: Кушелева лишили звания камер-юнкера и отправили в полк на Кавказ. Генерал-майору Бахметеву объявили лишь выговор в приказе.Несмотря на то что суровые законы минувшего века оставались в силе, на деле они не применялись. Обычно дуэлянтам Александровской эпохи, заслуженно называемой «пуншевым веком»  ибо этот обжигающе-веселящий напиток тогда был в большем употреблении, нежели искрящееся шампанское,  грозило заключение в крепость на год-другой, разжалование в рядовые с правом выслуги или перевод из гвардии в армейский полк с потерей преимуществ в чине. В случае гибели противника налагалось и церковное покаяние. Отставным и неслужащим вменялись в наказание ссылка в деревню или запрещение въезжать в столиц.

Иногда обходилось и вовсе без последствий, как, например, в гибельном случае Преображенского полковника Д.В. Арсеньева. Он часто влюблялся, не раз страдал от неразделённого чувства и даже намерен был однажды с горя застрелиться. Но судьба его до времени хранила. Гвардейский полковник участвовал в зимней кампании против французов 1806-1807 гг., попал в плен, а после заключения мира вернулся в Петербург. Вновь преисполненный любовью, он сделал предложение фрейлине М.К. фон Рённе и получил согласие. Состоялась помолвка, получившая полную огласку. Император, по словам князя С.Г. Волконского, «отлично расположенный» к новоявленному жениху, «благоволил при объявлении Арсеньевым о предстоящем ему счастии, как человеку весьма ограниченному в средствах жизни, дать ему аренду или денежные средства». Несколько дней спустя невесте пре-ображенца делает предложение граф И.Е. Хрептович, богатый польский помещик из Литвы. Мать девушки, «прельщённая богатством графа, уговорила свою дочь отказать» Арсеньеву и отдать свою руку новому претенденту. Обманутый в своих лучших надеждах, Арсеньев вызвал Хрептовича на поединок, тот вызов принял. Тяжесть оскорбления диктовала условия: дуэль на пистолетах, барьер на «благородном расстоянии». Накануне смертельного поединка Арсеньев, как было заведено, оставил записку. Приводим этот характерный документ, так много говорящий о личности данной эпохи, почти полностью:


Очевидно, что секунданты представили такую версию смерти Арсеньева по договорённости с великим князем и, вероятно, с высочайшего одобрения. Несчастный случай на охоте, заметим, участники дуэлей представляли всякий раз, когда была возможность избежать неприятностей по службе. Например, 14 мая 1803 г. шеф Киевского драгунского полка генерал-майор Н.Ф. Заболоцкий представил рапорт императору Александру I, где сообщал, что накануне к нему явился полковник Г.А. Эммануэль и доложил, что капитан Н.Р. фон Лоде, «будучи на охоте» с полковником М.И. Булгарчичем, «заряжая ружьё, прострелил себе левую щёку». Генерал произвёл расследование и пришёл к выводу, что имел место поединок между Лоде и Булгарчичем. Они стрелялись на пистолетах, а секундантами были полковник Эммануэль и прапорщик В.И. Лишен. Всех, включая раненого Лоде, арестовали и отдали под суд. Однако участники дуэли твёрдо стояли на принятой ими версии. Не добившись признания и не найдя свидетелей поединка, заведённое было военно-судное дело «оставили» и подсудимых освободили из-под ареста.

Начало XIX в. в России, как известно, было ознаменовано многими и продолжительными войнами. На протяжении долгих лет сражались с персидскими войсками на Кавказе, почти одновременно бились с турками за Дунаем и в те же годы воевали с наполеоновской Францией. Кроме того, надо учесть и почти постоянные экспедиции против горцев. После Тильзитского мира 1807 г., завершившего летнюю кампанию в Восточной Пруссии, военные действия развернулись и в Финляндии против шведов. Недаром знаменитый гусар (долгое время, прежде чем стать генералом, бывший «вечным майором») Я.П. Кульнев говорил в 1808 г., отправляясь в новый поход: «Люблю нашу матушку Россию за то, что у нас всегда где-нибудь да дерутся». Потом вновь воевали с французами и их союзниками в 1812 г. и, изгнав неприятеля из России, совершили Заграничные походы, победоносно, со славой вступив в Париж.В ту героическую пору в горниле битв закалилось не одно поколение российских дворян, привычных к военным тревогам, лишениям и смертельной опасности. Они, как правило, смелы, отважны, независимы и преисполнены чувства собственного достоинства. Многие из них давно фаталисты, страх смерти их не устрашит; они своевольны и всегда готовы защищать свою честь. Вот малоизвестный пример едва не состоявшейся дуэли в разгар военных действий.

Конец октября 1812 г. Армия Наполеона отступает, преследуемая русскими войсками. Авангард генерала М.А. Милорадовича остановился в окрестностях Вязьмы, и завтра решено атаковать неприятеля. К передовым войскам для согласования общих действий приехал гвардейский капитан А.Н. Сеславин, армейский партизан, известный своими смелыми поисками. Здесь он столкнулся с командиром кавалерийского корпуса генерал-адьютантом И.В. Васильчико-вым и между ними возник жаркий спор. По словам Д.В. Давыдова, «пылкий, но благородный Сеславин», отнюдь не желая «сносить начальнических выходок Васильчикова, наговорил ему много неприятностей». Разъярённый генерал выхватил из ножен саблю, но не свою, а гвардейского капитана и проткнул тому бок. «Безоружный,  рассказывает Сеславин, я взял у моего ординарца казака пику, хотел его проколоть: он обратился и ускакал. Вскоре его шурин и адъютант Пашков привёз мне саблю и вызов на смертный бой после генерального боя между нашими и французскими войсками...» Очевидно, что генерал-адъютант считал себя тяжко оскорблённым и, несмотря на уже нанесённый обидчику удар саблей, требовал полного удовлетворения. Вызов Сеславин принял, невзирая на кровоточащую рану, и с нетерпением ожидал завершения сражения, «чтобы,  как он пишет,  начать и окончить частный мой бой с Васильчиковым». Неприятеля из Вязьмы выбили, партизан активно участвовал в деле, а потом поехал на назначенное для поединка место. Там генерал А.П. Ермолов объявил, что главнокомандующий армиями фельдмаршал князь М.И. Кутузов «не хочет потерять и одного из храбрых защитников отечества, а потому воспрещает дуэль. Васильчиков подал мне руку, и мы обнялись»".

Отметим также, что тогда в военной среде было в моде гусарство, воспетое Денисом Давыдовым:
Соответствуя моде, отчаянно кутили, искали счастья в картах, повесничали, своевольно озорничали. Такой молодецко-удалой, разгульно бесшабашной жизнью состоявшая в полках дворянская молодёжь выражала свой протест против строгой, жёсткой регламентации тогдашнего военного уклада, каждодневной рутины и муштры. «Характер, дух и тон военной молодёжи и даже пожилых кавалерийских офицеров,  вспоминал Ф.В. Булгарин, служивший в то время в лейб-уланах,  составляли молодечество, или удальство. “Последняя копейка ребром” и “жизнь копейка  голова ничего”,  эти поговорки старинной русской удали были нашим девизом и руководством в жизни. И в войне и в мире мы искали опасностей, чтоб отличиться бесстрашием и удальством. Попировать, подраться на саблях, побушевать где бы не следовало, это входило в состав нашей военной жизни в мирное время.,.»


С наступлением мирных дней многие из военной молодёжи, для которых смертельный риск и опасность стали нормой жизни, ищут применения своим нерастраченным силам. Некоторые находят его в поединках, где вновь жизнь ставилась на карту. В первое мирное время после трудных, тяжёлых походов обычно следует всплеск дуэльных историй. Это происходит, например, в присоединённой Финляндии в 1809-1810 гг., где офицеры полков, оставленных гарнизоном, ведут скучную, однообразную жизнь, развлекаясь излюбленным пун-шеваньем и жестокой карточной игрой. За обеденным или зелёным столом нередко вспыхивают ссоры и возникают случайные дуэли, где дерутся, часто не соблюдая общепринятых правил, один на один, без секундантов. Тогда в Гродненском гусарском полку, по словам полкового историка, были «беспрерывные поединки на саблях», случались и дуэли на пистолетах со смертельным исходом20. Летом 1815 г. последовала новая вспышка. Гвардия двинулась в неожиданный поход за границу, но была остановлена в Литве, поскольку армию Наполеона успели разбить при Ватерлоо. В ту пору, по свидетельству офицера Гвардейского генерального штаба Н.Н. Муравьёва, «произошло много поединков в гвардейских полках». Однако дуэли были не только в военной среде. Дуэльная лихорадка охватила и статских  ныне дерутся, следуя «велению чести», не только в столицах, но и в провинции. Пара дуэльных пистолетов в то время  лучший подарок. Знаменитые и дорогие стволы Буте, Лепажа и Кухенройтера имеют в России большой спрос. Гвардейские офицеры, прощаясь с товарищем, получившим в команду армейский полк, нередко дарят ему дуэльную пару лучшей иноземной работы.Сам император Александр на Венском конгрессе готов был вызвать на поединок австрийского канцлера Меттерниха, препятствующего планам царя  вопреки прежним договорённостям  присоединить к России Польшу, а также отдать Саксонию союзнику, прусскому королю. Царский брат Константин Павлович также проникнут благородным духом поединка за оскорблённую честь.

То были бретёры, кто, согласно В.И. Далю, «ищет случая придраться для вызова на поединок, кто наискива-ется на вызов». Их немало, почти в каждом полку не один такой «служитель чести», они во многом разные, но их объединяет чрезмерное самолюбие, отчаянная смелость, ненасытная жажда острых ощущений, непреодолимое желание испытать себя снова и снова, и у барьера стать вновь хозяином чужой судьбы. В минуту опасности они невозмутимо хладнокровны; отменно стреляют, отлично фехтуют. Бретёр мало ценит свою жизнь, а тем более чужую. Для них дуэль  средство самовыражения, самоцель, неважно, что повод для неё, как правило, пустяшный. Важно, что вслед за оскорблением последует «благородное удовлетворение». Используя право на вызов, простой дворянин не только защищал свою честь и достоинство. Он становился равным другим  знатным, богатым, чиновным. Дуэль уравнивала всех представителей благородного сословия, невзирая на разницу в возрасте, чине, влиянии и связях. А.С. Пушкин, мужавший в то время, вёл себя как записной дуэлянт, оказавшись в Кишинёве. Причину такого поведения объяснил Ю.М. Лотман: «...В кишеневский период Пушкин оказался в обидном для его самолюбия положении штатского молодого человека в окружении людей в офицерских мундирах, уже доказавших на войне своё несомненное мужество. Так объясняется преувеличенная щепетильность его в этот период в вопросах чести и почти бретёрское поведение...»Среди бретёров «Александровой поры» особую известность снискали преображенец граф Ф.И. Толстой, кавалергарды М.С. Лунин и князь Ф.Ф. Гагарин, лейб-драгун А.А. Бестужев и лейб-улан А.И. Якубович. Слыл дуэлянтом и К.Ф. Рылеев, «вдохновенный революционер», служивший прежде в конной артиллерии. Его не раз в поединках «счастливо миновали пули», но он был казнён как государственный преступник. Таковым был и уже названный ранее гусар

А.И. Бартенев, переведённый в новосформированный лейб-гвардии Конноегерский полк. Неугомонный, он имел столкновения и с полковым командиром, «столь же известным храбростью». Оба решили «стреляться одним пистолетом заряженным, а другим холостым». Такой убийственной дуэли успели помешать, немедля отправив Бартенева в армейский полк.Читая дневники и мемуары современников, изучая архивные материалы, знакомясь с полковыми историями, неизменно делаешь один и тот же вывод: большинство поединков «пуншевого века» трудно отнести к рыцарскому благородству, подлинным делам чести. Обычно рубились или стрелялись от скуки гарнизонной жизни в захолустье, разнообразия ради, из-за ревности, убирая соперника, сводя личные счёты. Довольно распространёнными были поединки подчинённых с начальниками. Офицеры тех времён крайне обидчиво реагировали на замечание или взыскание своих командиров. Закон запрещал старшим офицерам принимать вызовы от младших, предписывая рапортовать по команде о подобной дерзости и грубом нарушении дисциплины. Однако многие следовали закону общества и принимали вызов, спеша «отделать» зарвавшегося корнета или прапорщика, и порой платили за это собственной жизнью.

Надо сказать, что в отличие от дуэльной традиции Запада, где в то время предпочитали поединки на шпагах и саблях, в России, где обычно рубились за безделицу и в дуэлях на саблях лишь доказывали товарищам своё удальство, такой вид оружия при решении серьёзных конфликтов в вопросах чести считался малопригодным. Поэтому в делах, где оскорбление могло быть смыто только кровью, неизменно «разделывались» с помощью пистолетов. Опять же в отличие от Запада, где так важно было соблюсти сам ритуал снятия бесчестия, и обычно дрались до первой крови, в России дуэль из-за страждущей чести воспринималась как стародавний судебный поединок, где победить должен правый. Отсюда и те суровые, если не сказать жестокие, условия русских дуэлей той «пуншевой» поры. Лишь в редких случаях барьер определялся 20 шагами, обычное «благородное расстояние»  10 шагов. Известны также поединки с барьерами в шесть или восемь шагов. К примеру, секунданты знаменитой дуэли семёновского подпоручика К.П. Чернова и флигель-адъютанта лейб-гусара









вернуться
 
 
© 2010 Вексиллогия - большая энциклопедия флагов.
Флаги всех стран и городов мира.
   Яндекс цитирования