Домой   Карта сайта   Контакты
ЭНЦИКЛОПЕДИЯ
ФЛАГОВ
ФЛАГИ СТРАН МИРА
В нашей энциклопедии флагов собраны флаги более чем 200 стран и территорий мира.
Главная » Статьи » Акварельный портрет юного корнета
Главная          Флаги мира          Вексиллогия          Статьи          Каталог сайтов          Контакты
 
 
Европа

Америка

Азия

Африка

Австралия





Акварельный портрет юного корнета




'
В собрании Государственного Эрмитажа хранится акварельный портрет юного корнета, уже много лет вызывающий споры специалистов'. Молодой офицер изображен в форме армейского уланского полка с солдатским знаком отличия Военного Ордена Св. Георгия, дворянской медалью в память Отечественной войны 1812 года и серебряной медалью «За Турецкую войну. 1828-1829» на груди. Правой рукой корнет придерживает шапку с серебряным гербом, установленным 20 декабря 1828 г.,  двуглавый орел над полукруглым щитком. На щитке хорошо виден прорезной номер полка — цифра 13. Такие гербы существовали у улан до 12 апреля 1834 г., когда Николай I повелел цифры на них иметь не прорезные, а накладные медные (у офицеров золоченые). Правда, реально их удалось изготовить и доставить к полкам лишь в августе  октябре 1834 г.2 Выше орла распложен полковой знак «За отличие» в виде металлической ленты.


Интересная акварель была отобрана В.М. Глинкой для альбома, посвященного русской военной форме. К сожалению, ученый не смог довести этот итоговый труд до конца. Альбом «Русский военный костюм XVIII - начала XX века» был подготовлен к печати после смерти автора и увидел свет только в 1988 г. Это издание, ставшее настоящим прорывом для отечественной униформологии, и по сей день является ценнейшим собранием изобразительных источников. В альбоме исследуемый нами портрет был помещен как изображение корнета Владимирского уланского полка со следующей аннотацией: «Принадлежность этого офицера к Владимирскому уланскому полку определяется номером "13" на гербе шапки, данном этой части в марте 1832 г., а также особенностями формы одежды». С} этой же «Владимирской» атрибуцией портрет в 1991 г. был воспроизведен в книге «О долге и чести воинской в российской армии»4.

В 1993 г. московский специалист А.М. Горшман на страницах «Цейхгауза» подверг данное определение критике: «13-й номер был дан Владимирским уланам 21 марта 1833 г. при общем переформировании армейской кавалерии. Тогда же им было присвоено желтое приборное сукно, и, поскольку шефом этого полка состоял великий князь Михаил Павлович, с мая 1827 г. на воротники и обшлага офицерам были даны серебряные петлицы. До марта 1833 г. во Владимирском полку носили мундиры с красной отделкой, однако на гербах при этом изображалась цифра “1.” в соответствии с номером, присвоенным полку 20 декабря 1828 г. Иными словами — Владимирский уланский полк отпадает. Отметив, что пуговицы у нашего корнета гладкие, без номеров, появившихся <...> в первой половине 1830 г., мы можем утверждать, что портрет написан в короткий промежуток времени: конец 1829 (медаль за русско-турецкую войну 1828-1829 гг.) — начало 1830 гг. Тогда 13-й номер был у Санкт-Петербургского уланского полка, где полагалось носить мундиры с оранжевыми воротниками, лацканами и обшлагами, причем на воротниках были еще и синие клапаны с пуговицами, как и показано на портрете. Цвет лацканов и верха шапки на портрете смотрится скорее, как интенсивно оранжевый, нежели красный. Так что правильнее было бы указать в аннотации, что написан на портрете корнет Санкт-Петербургского уланского полка и датировать его концом 1829 - началом 1830 гг.»*.

В целом с этими выводами следует согласиться, но при некоторых уточнениях. Серебряная медаль «За Гурецкую войну. 1828-1829» действительно была учреждена императорским приказом 1 октября 1829 г. Однако в кавалерийских полках действующей армии этот приказ стал известен лишь в декабре. Так, юнкер Гусарского Принца Оранского полка А.Н. Вульф отметил в своем дневнике получение приказа записью от 28 декабря 1829 г.: «Должно сознаться, что слог оного весьма нехорош: пустой бессмысленный набор надутых слов. Воен-
ные приказы должны быть писаны каждому солдату понятным слогом, а здесь никто ничего более не поймет, как то, что дана медаль на Георгиевской ленте»*. Реально же получать медали стали еще позднее. Таким образом, юный корнет мог позировать художнику с «турецкой» медалью не ранее 1830 г.

Пуговицы с полковыми номерами вместо гладких были установлены в армейской пехоте 6 октября 1829 г., а в армейской кавалерии 26 декабря 1829 г." Комиссариату поручалось снабдить новыми пуговицами полки уже в 1830 г. Однако дело это оказалось отнюдь не простым. Например, когда 21 марта 1833 г. в связи с переформированием армейской кавалерии решено было заново снабдить все полки номерными пуговицами, то подряды на них удалось заключить только в марте 1834 г., а реально новые пуговицы полки получили лишь в августе - октябре 1834 г., через 1,5 года после соответствующего распоряжения4. И эго происходило в мирное время. Поставка же пуговиц «1829 года» осложнялась тем, что кавалерия активно участвовала в Польской кампании. Судя по портретам, в некоторых полках снабжение номерными пуговицами могло затянуться вплоть до 1832 г.Однако вопрос датировки не меняет версию о том, что на портрете изображен корнет именно Санкт-Петербургского уланского полка. Это однозначно подтверждает знак на шапке «За отличие». Такие знаки до апреля 1830 г. среди улан имел лишь Санкт-Петербург-ский полк, переформированный 6 октября 1827 г. из одноименного драгунского. Драгуны же эти знаки получили еще 19 ноября 1814 г. за кампании 1812-1814 гг. В 1830-1832 гг. знаков «За отличие» удостоились еще семь уланских полков. 6 апреля 1830 г. за Турецкую войну знаки получили Харьковский, Смоленский и Курляндский полки, которым по распоряжению Комиссариатского департамента от 14 сентября 1830 г. эти знаки выдали из Балтской комиссии. 6 декабря 1831 г. за Польскую кампанию знаки «За отличие» пожаловали Украинскому, Новоархангельскому, Новомиргородскому и Елисаветградскому уланским полкам. Распоряжение Комиссариатского департамента о выдаче уланам новых знаков было направлено в Кременчугскую комиссию 23 мая 1832 г. (правда, даже к 27 июля 1832 г. они свои отличия так и не получили)9. Ни один из этих семи полков не имел 13-го номера. В дальнейшем же уланские полки при Николае I знаками «За отличие» не награждались.

Санкт-Петербургский полк официально имел 13-й номер лишь очень недолгое время — с 20 декабря 1828 г. по 17 ноября 1829 г. В ноябре 1829 г. в связи с переименованием Вугской уланской дивизии в 4-ю. а 4-й уланской дивизии в 5-ю их полки обменялись номерами, и 1-й Бугский уланский полк получил 13-й номер, а Санкт-Петербургский — его прежний 17-й. 1-й Бугский полк (а с 25 июля 1830 г. Бугский уланский полк) имел обмундирование, схожее с Петербургскими уланами — куртки с оранжевыми лацканами, обшлагами и выпушками. Но при этом синий воротник был без выпушки и клапанов, а на шапке отсутствовал знак «За отличие». Такой знак бугские уланы получили лишь в июле 1856 г. от влитых в их состав 1-го и 2-го эскадронов Украинского уланского полка10. Несмотря на столь явное несоответствие формы Бугского полка изображению на портрете, через 11 лет после правильной атрибуции А.М. Горшмана портрет был опубликован Г.Э. Введенским опять-таки с неверной подписью «Корнет Бугского уланского полка. 1832»п.

При перемене номеров полкам предписывалось обмениваться гербами, пересылая их по почте или отправляя на нанятых за счет Комиссариата подводах. Однако, учитывая, что зимой 1829/1830 гг. полки на Дунае приводили себя в порядок после утомительного похода (в том числе, проходили шестинедельный карантин от чумы), такой обмен мог реально состояться лишь в 1830 г. Таким образом, наиболее вероятной датой портрета является 1830 г. В своей статье А.М. Горшман утверждает: «По спискам офицеров полка на 1830 г. значилось три корнета, имевших знаки отличия Военного ордена, медали за русско-турецкую войну и бронзовые медали в память 1812 г., но установить, кто именно из них изображен на портрете нам не удалось». Однако на самом деле в списках офицеров полка, на которые ссылается А.М. Горшман, не указано наличие бронзовой дворянской медали в память Отечественной войны 1812 г.1* И именно эта деталь, по нашему мнению, позволяет уточнить личность юного корнета.Дворянская медаль в память Отечественной войны 1812 г. была учреждена манифестом от 30 августа 1814 г., в котором говорилось: «Сию бронзовую <...> медаль да возложат на себя отцы и старейшины семейств, в которых, по смерти носивших оную, остается она в сохранении)' потомков их, яко знак оказанных в сем году предками их незабвенных заслуг Отечеству»'\ Учитывая возраст юного корнета, следует полагать, что бронзовая медаль на владимирской ленте досталась ему по наследству после смерти отца или матери14. Наличие медали указывает также, что корнет происходил из дворянской семьи, имевшей все необходимые свидетельства и подтверждения своего благородного состояния.

В 1820-1830-х гг. молодые дворяне начинали службу в кавалерии, выходя в полк корнетом из военно-учебного заведения или поступая юнкером для получения первого офицерского чина после выслуги узаконенного срока — обычно 2 года, для студентов 6 месяцев, а для имеющих степень кандидата 3 месяца. Технически определение на службу юнкером осуществлялось двумя способами. При первом из них дворянин, выбрав полк, представлял в Инспекторский департамент Главного Штаба документы о своем благородном происхождении. Департамент проверял их и утверждал зачисление на службу на правах, установленных для дворян или студентов из дворян. С этим отношением юноша ехал в штаб дивизии, командир которой объявлял распоряжение Инспекторского департамента, после чего дворянин зачислялся в свой полк юнкером.Дворянин мог также сразу отправиться в штаб кавалерийской дивизии и просить об определении его на службу в избранный им полк. При штабе юношу подвергали экзамену. Как вспоминал один из юнкеров, экзаменатор «предлагал мне различные вопросы из истории русской, из истории всеобщей, из географии русской и всеобщей, говорил со мной четверть часа по-французски, спросил о чем-то из математики и сделал заключение, что я все знаю прекрасно»15. После этого документы о дворянстве и экзаменационный лист направлялись в Петербург в Инспекторский департамент, а дворянин зачислялся в полк вольноопределяющимся в звании унтер-офицера. Обычно через месяц департамент давал подтверждение «о считании в дворянском достоинстве», и юношу переименовывали в юнкера. Со временем он мог быть произведен в фанен-юнкеры, которые в отличие от прочих нижних чинов имели на сабле вместо красного юфтевого серебряный офицерский темляк.

Дворяне, не имевшие доказательств благородного происхождения, а также лица из сословий, не подлежавших рекрутской повинности, но добровольно поступившие на военную службу, считались вольноопределяющимися и принимались на службу унтер-офицерами, а иногда рядовыми. Юнкера, как правило, держались обособленно от них, допуская в свой круг лишь некоторых, близких по происхождению. Вспоминая такого унтер-офицера из вольноопределяющихся Павлоградского гусарского полка Якова Судбинского, граф М.Д. Бутурлин писал: «Он был незаконным сыном саратовского помещика Б. и, так как происхождение его было нам известно, принят был товарищем в юнкерском нашем обществе».Учитывая дворянскую медаль на груди молодого корнега, следует предположить, что он поступил в Санкт-Петербургский уланский полк из военно-учебного заведения или был произведен из юнкеров. Теперь с учетом этой информации обратимся к списку офицеров полка.

В 1830-1831 гг. в Санкт-Петербургском уланском полку действительно служили только три офицера, имевших одновременно знак отличия Военного Ордена и серебряную медаль «За Турецкую войну. 1828-1829»: Август Асмус, Александр Брок и Дмитрий Кованько17. Первые двое начинали службу унтер-офицерами. В этом звании они получили знаки отличия за переход через Балканы и взятие крепости Меземврии. 23 марта 1830 г. главнокомандующий 2-й армией генерал-фельдмаршал граф И.И. Дибич-Забалканский произвел Асмуса и Брока в корнеты за храбрость в боях с турками, а 14 июня 1830 г. император утвердил их в этом чине18. В списке юнкеров и унтер-офицеров из дворян Санкт-Петербургского уланского полка, составленном в январе 1829 г., они не значатся14. Не удалось найти их имен и в обширной генеалогической литературе по российскому дворянству.Зато Дмитрий Федорович Кованько являлся представителем старинного малороссийского рода. Его отец, глава большой и зажиточной семьи Федор Иванович Кованько умер еще в 1824 г., и юный Дмитрий вполне мог унаследовать его дворянскую медаль. Естественно, Кованько, имевший все доказательства своего благородного происхождения, начинал службу в Санкт-Петербургском уланском полку юнкером, и из этого звания 2 июля 1830 г. был произведен в корнеты.Таким образом, с учетом проведенных исследований можно утверждать, что на акварельном портрете из собрания Государственного Эрмитажа по всей видимости изображен корнет Санкт-Петербургского уланского полка Д.Ф. Кованько. Сам портрет, скорее всего, был заказан по долгожданному и радостному для любого юнкера поводу производства в первый офицерский чин.

Дмитрий Федорович Кованько родился 29 сентября 1808 г. в фамильном имении — селе Рыбцах Полтавской губернии. Он получил блестящее образование в Санкт-Петербургском высшем училище, где изучил французский и немецкий языки, латынь, математику, физику, химию, новую, среднюю, древнюю и российскую историю, географию и российскую словесность. Однако юношу привлекала военная служба, и он подал в Инспекторский департамент Главного Штаба документы о зачислении в Санкт-Петербургский уланский полк. При этом выборе, надо полагать, не последнее значение имела красивая уланская форма. Сверстник Кованько А.И. Герцен позднее вспоминал: «Родственник наш поступил в Ямбургский уланский полк. В 1825 году он приезжал юнкером в Москву и остановился у нас на несколько дней. Сильно билось сердце, когда я его увидел со всеми шнурками и шнурочками, с саблей и в четве-роугольном кивере, надетом немного набок и привязанном на шнурке. Он был лет семнадцати и небольшого роста. Утром на другой день я оделся в его мундир, надел саблю и кивер и посмотрел в зеркало. Боже мой, как я казался себе хорош в синем куцем мундире с красными выпушками! А этишкеты, а помпон, а лядунка... что с ними в сравнении была камлотовая куртка, которую я носил дома, и желтые китайчатые панталоны?»21.

18 января 1829 г. Инспекторский департамент утвердил поступление Кованько на службу на правах студентов из дворян. С этим отношением Дмитрий отправился в феврале в штаб 4-й уланской дивизии. 17 марта 1829 г. командующий дивизией объявил решение департамента, и с 19 марта Кованько начал службу юнкером в полку. Уже 27 апреля 1829 г. он переправился с полком через Дунай и принял участие в кампании против турок: с 5 по 23 мая в блокаде Силистрии, с 23 мая по 6 июня в наступлении на Шум л у, сражении при Кулевче и обложении крепости, с 6 по 27 июня в обратном марше к Силистрии и ее осаде до полной сдачи. С 27 июня он находился в движении к реке Камчик, которую форсировал с боем 7 июля, участвуя в захвате туров и укреплений. Преследуя турок в передовом отряде, Кованько 8-10 июля совершил поход от Камчи-ка через Балканы. Участник этого марша граф М.Д. Бутурлин позднее вспоминал: «Речка [Камчик] буквально текла под зеленым сводом вековой дубравы, непроницаемым для солнечных лучей. По мере того, как мы взбирались по хребту возвышавшихся постепенно гор, проглядывала иногда между двумя вершинами, как бы в тесной рамке, отдаленная темно-синяя полоса Черного моря... Встречались ущелья, через которые не иначе можно было пройти, как по три лошади в ряд, и подъемы, столь крутые, что однажды нижние чины и офицеры наши должны были помогать руками артиллерийским лошадям выносить орудия на гору. Селения были редки и без жителей».Перевалив через главный Балканский хребет, Петербургские уланы (и в их рядах юнкер Кованько) участвовали 10 июля в захвате приморского городка Меземврии, с 11 по 14 июля совершили марш к городу Айдосу, откуда 23 повели наступление на остававшиеся еще в руках турок горные дефиле Чалыкавак и Ченге. 25 июля войска визиря были прижаты русскими к горам между Матчинским укреплением и Трудами и разгромлены.

Затем 27 июля уланы снова совершили поход через Балканы и, выйдя к Сливно, 31 июля участвовали в разгроме корпуса Халил-паши. За это сражение, в котором кавалерия действовала особенно удачно, Кованько был награжден знаком отличия Военного Ордена № 54780. После остановки 1 и 2 августа при Ямболе Петербургский полк стремительно двинулся к Адрианополю. Несмотря на сильнейшую жару и каменистую почву, войска совершили быстрый переход и 7-8 числа заняли Адрианополь. В его окрестностях уланы простояли до 25 августа, а затем выступили в селение Каристран и далее на зимние квартиры. Но обратный переход через Балканы оказался гораздо ужаснее, чем летнее наступление. На перевалах кавалерию настигла жестокая стужа. Люди замерзали сотнями. «Полки шли, как попало, без соблюдения порядка,  вспоминал граф М.Д. Бутурлин, — Поход этот много напоминал отступление французов в 1Н12 году с тою только разницей, что не было за нами преследования .Между тем в боях и походах прошли установленные для студентов 6 месяцев выслуги. Главнокомандующий 2-й армией И.И. Дибич направил представление об «отличноусердной и ревностной службе» юнкера Кованько. 14 июня 1830 г. император повелел произвести Кованько в корнеты, а 2 июля об этом последовал официальный императорский приказ24. В дальнейшем Кованько участвовал в войнах с поляками 1831 г. и венграми 1849 г., дослужился до чина полковника и в 1852 г. вышел в отставку. Подробно его биография освещена в «Малороссийском родословникс».    






вернуться
 
 
© 2010 Вексиллогия - большая энциклопедия флагов.
Флаги всех стран и городов мира.
   Яндекс цитирования